Атрибуты Советского Союза возвращаются в повседневную жизнь россиян

Политсовет, 30.01.2007. Газета «Комсомольская правда» на своих страницах опубликовала материал, посвященный приметам «возрождающегося» СССР. С точки зрения авторов, в нашу повседневную жизнь все больше и больше входит атрибутика советской жизни, причем не только на бытовом уровне, но и в сфере политики.
Сначала в России запели бывший советский гимн на новый лад. Потом к нам пришла «Единая Россия», напомнившая многим КПСС. Следом нарисовался «новый комсомол» — «Идущие вместе», «Наши», «Молодая гвардия». И надпись «Ленин» на Мавзолее в большие государственные праздники уже не занавешивают трехцветным полотном и не маскируют хвоей, как это было в ельцинскую эпоху.
На новом знамени Вооруженных сил России (оно, кстати, красного цвета) появилась пятиконечная звезда. Да не одна, а целых восемь — по четыре на каждой стороне полотнища. Правда, есть и двуглавые орлы.
Большие чиновники, которые в ельцинские времена деловито пожимали друг другу руки при встрече, вдруг стали самозабвенно, от всей души, как при Брежневе, целоваться. И награждаться: ордена, титулы, звания снова в почете.
Наше оружие опять нашло покупателей в тех странах, с которыми торговал СССР: Сирия, Палестина, Алжир, Венесуэла. Мы снова дружим с теми, с кем дружил Советский Союз и кто не люб Западу. Палестинская «Хезболла», иранец Ахмадинежад, северокореец Ким Чен Ир, венесуэлец Чавес плюнули на мнение Запада и прислушиваются к нашему.
Национальные проекты заставили вспомнить о решениях съездов КПСС, которые мы когда-то с энтузиазмом претворяли в жизнь. Мечта о сочинской Олимпиаде-2014 напомнила о московской Олимпиаде-80 — те же энтузиазм и большие деньги. Государство снова не жалеет денег на спорт. Наконец, президент Путин назвал крушение СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Сергей Марков, директор Института политических исследований так прокомментировал возобновление интереса к прошедшему советскому периоду: «То, что советские атрибуты снова входят в моду, — вполне нормально. Но воспринимать это надо не как политический факт, а скорее как культурный. Это своеобразная реакция на хаос и анархию, которые Россия пережила в ельцинское время. Главное, мне кажется, это ностальгия по сильной стране, которую уважали в мире и которая сама была способна справляться со своими проблемами. В некотором смысле это тоска по большому стилю — по сильным идеям, масштабным проектам».